на главную

ОТРЕЧЕНИЕ ПЕТРОВО: Падение как урок смиренномудрия и послушания


Отречение Петра . Худ. Р. Лейнвебер


 

Петр сказал Ему в ответ: если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь (Мф. 26, 33). Что ты говоришь, Петр? Пророк сказал: Рассеются овцы; Христос подтвердил сказанное; а ты говоришь: нет? Разве тебе не довольно того, что случилось прежде, когда ты говорил: Будь милостив к Себе, Господи (Мф. 16, 22) – и был обличен? Христос попускает пасть Петру для того, чтобы научить его во всем повиноваться Ему и определение Его почитать вернейшим собственного суждения. Да и прочие получили немало пользы от его отвержения, познавши немощь человеческую и истину Божию. Когда сам Бог предсказал что-нибудь, то не должно уже оспаривать этого и восставать против многих. Похвалу, – говорит апостол, ты будешь иметь только в себе, а не в другом (Гал. 6, 4). Надлежало бы молиться и говорить: помоги нам не разлучаться; а он надеется на самого себя и говорит: Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь, – т. е. хотя бы все потерпели это, но я не потерплю, – что мало-помалу приводило его к гордости. Желая удержать его от этого, Христос и попустил отвержение. Так как Петр не внимал словам ни Христа, ни пророка (хотя Христос для того и привел свидетельство пророка, чтобы ученики не противоречили), то он научается самыми делами.

А что Христос попустил Петру отвергнуться для того, чтобы исправить в нем этот порок, – послушай, что Он говорит: Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя (Лк. 22, 32). Это сказал Он для того, чтобы сильно тронуть его и показать, что его падение опаснее падения прочих и требует большей помощи. В самом деле, здесь было два преступления: во-первых, то, что он противоречил, во-вторых, то, что ставил себя выше других; или лучше сказать, было и третье преступление – то, что он все приписывал самому себе. Итак, для уврачевания этого Христос и попустил падение; и потому, оставивши прочих, обращается к Петру: Симон!, – говорит Он, – Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу (Лк. 22, 31), – то есть, возмущал, колебал, искушал; Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя. Но почему же, если сатана просил всех, Христос не сказал: «молился за всех»? Не очевидно ли, что и это имеет ту же цель, о которой я говорил выше, то есть что Христос обращает слово Свое к Петру, чтобы тронуть его и показать, что его падение опаснее падения прочих?

Почему тоже не сказал Он: Я не попустил, но – «молился»? Идя на страдание, Он говорил смиренно, чтобы показать Свое человечество. Тот, который создал Церковь на исповедании Петра и так оградил ее, что безчисленные опасности и смерти не одолеют ее, Который дал ему ключи Царствия Небесного, вручил столь великую власть и, для совершения этого, не имел нужды в молитве (не сказал тогда: «молился», но со властью сказал: Создам Церковь Мою и: И дам тебе ключи Царства Небесного(Мф. 18, 18–19), каким образом нуждался в молитве для утверждения колеблющейся души одного человека? Почему же сказал так? По той причине, о которой я говорил, и по причине немощи учеников Своих, так как они еще не имели надлежащего о Нем понятия.

Как же Петр отрекся? Христос не сказал: чтобы ты не отрекся, но – чтобы не оскудела вера, чтобы он не погиб совершенно. И это было делом попечения Христова. Действительно, безмерный страх, объявший Петра, все рассеял; а безмерным этот страх был потому, что Бог совершенно лишил его Своей помощи; а лишил помощи потому, что в нем была сильна страсть гордости и противоречия. Итак, для совершенного истребления этой страсти, Бог допустил столь сильному страху объять Петра. А что эта страсть была в нем сильна, видно из того, что он не удовольствовался тем, что прежде противоречил и пророку, и Христу, но и после того, когда Христос сказал ему: Истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня, – говорил: Хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя (Мф. 26, 34–35). Лука же (см.: Лк. 22, 33–34) прибавляет, что чем более Христос опровергал, тем более Петр противоречил.

Что значит это, Петр: когда Христос говорил: Один из вас предаст Меня, ты боялся, чтобы не быть предателем, и побуждал ученика спросить, хотя ничего подобного не сознавал в себе; а теперь, когда Он ясно провозглашает и говорит: Все вы соблазнитесь, ты противоречишь, и не однажды только, а дважды и много раз? Так именно говорит Лука. Отчего же это случилось с ним? От великой любви, от великой радости. Когда он освободился от того страха относительно предательства и узнал предателя, то говорил уже с дерзновением и, возвышая себя над другими, заявлял: Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь. Зависело это отчасти и от честолюбия, так как на вечери ученики рассуждали о том, кто из них больше: так мучила их эта страсть. Вот почему Христос уничижил Петра, не с тем, чтобы побудить его к отвержению, – да не будет, – но чтобы, оставив его лишенным помощи, показать слабость человеческой природы.

Смотри, как после этого он сделался кроток: когда, по воскресении, сказал: А он что? (Ин. 21, 21) – и был остановлен, то не осмелился уже противоречить, как здесь, но умолчал. Также и при вознесении, когда услышал: Не ваше дело знать времена или сроки (Деян. 1, 7), опять молчал и не противоречил. И после этого, когда на горнице, и при видении плащаницы, услышал голос, говорящий ему: Что Бог очистил, того ты не почитай нечистым (Деян. 10, 15), – и еще не знал ясно, что значат эти слова, – молчал и не спросил.

Все это было следствием падения. Прежде этого Петр все приписывал себе, говоря: Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь... хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя, тогда как надлежало бы сказать: если получу от Тебя помощь. Но после падения он говорит совершенно противное: Что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит? (Деян. 3, 12).

Отсюда мы научаемся той великой истине, что недостаточно бывает собственного старания человека, если он не получит высшей помощи; и наоборот, что мы не получим никакой пользы от высшей помощи, если не будет у нас собственного старания. То и другое доказывают Иуда и Петр. Первый, получивши много помощи, не получил никакой пользы, потому что не захотел, и не приложил собственного старания; а последний и при собственном старании пал, потому что не получил никакой помощи. Добродетель слагается из этих двух принадлежностей. Поэтому я умоляю, чтобы вы, предоставляя все на волю Божию, не предавались усыплению, и чтобы при собственном старании не думали, что вы все совершаете собственными трудами. Богу не угодно, чтобы мы были нерадивы, а потому Он не все сам совершает; равно не угодно Ему и то, чтоб мы были самонадеянны, вследствие чего не все нам дал, но, из того и другого, отнявши вредное, оставил нам полезное. Поэтому же попустил пасть и верховному апостолу, чтобы сделать его кротким и возбудить к большей любви. Кому больше, сказано, оставится, больше возлюбит (см.: Лк. 7, 47).

Итак, будем во всем повиноваться Богу, и ни в чем не будем противоречить, хотя бы слова Его казались противными нашим мыслям и взглядам; но пусть управляет слово Его нашими мыслями и взглядами.

 

Святитель Иоанн Златоуст

Из Беседы 82-й на Евангелие от Матфея




Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.


 

 

 

 

 

 

© 2005-2015 "Дух христианина" газета |