на главную

Живая правда о войне. «От мельницы – ни шагу назад!»

Великая Отечественная война уходит все дальше в прошлое. В этом году исполнится уже 75 лет со Дня Победы. Срок немалый, и под его завесой подвиг старшего поколения становится для нас, не воевавших, исторической далью. Мой родственник Валентин Григорьевич Козлов (1922–2006) прошел почти всю войну, участвовал в великих битвах, был тяжело ранен, чудом остался в живых. Обычно фронтовики не любят ворошить былое, но однажды в середине 90-х годов он поведал то, что не написано в учебниках, – живую правду о войне. 2 февраля 1943 года был памятный день окончания Сталинградской битвы. Приведем отрывок из воспоминаний В.Г.Козлова об обороне Сталинграда:


«В армию меня, 19-летнего, крепкого, высокорослого, призвали только в сентябре 1941 года. Оказалось, долго проверяли документы. В январе 1942 года, после усиленного обучения, наш батальон (800 человек) направили пешком за тыщу километров к Сталинграду. А там кругом – пустые степи! Если бы немцы прорвались через Волгу, то дальше пошли бы прямиком, без всяких препятствий. И вот в Ахтубе нас стали торжественно вооружать – перед всем строем вручали винтовку. У немцев танки, самолеты, автоматы, а мы, юнцы, против них – с винтовками. Мне, правда, ручной пулемет Дегтярева дали, а остальные, считай, остались безоружные. Одели-обули, погрузили на студебеккеры и повезли к переправе.

Тот день я хорошо запомнил – 29 августа 1942 года. Хмурый, ветреный, и тогда мне выпало остаться в живых. Подошла к берегу баржа. Половина роты погрузилась, а другим приказ: "Остаться на берегу”. Я в их числе. Отошли мы в лесок и оттуда видели, как баржа доплыла до середины реки и была разбита прямым попаданием. Все наши ребята погибли, не успев сделать по врагу ни одного выстрела из новеньких винтовок. С высоты Мамаева кургана немцы били по реке прямой наводкой. Нам, необстрелянным, страшно было видеть, как в небо взметнулся огромный столб воды, поплыли кровавые пятна, обломки баржи, жутко кричали умирающие. Вот так нас встретила война.

После гибели баржи командование отправило нас в другоеместо, на 20 км выше по Волге. Переправившись, ночью пришли мы на знаменитую Сталинградскую мельницу, что стоит примерно в 300 метрах от Волги. И как заняли там оборону, так и стояли, ни шагу назад не сделали. Там уже воевали "старики”. Те, конечно, похитрее были, зря под пули нос не совали. И мы, желторотые, на ходу учились у них всем боевым премудростям. Уже после войны я пытался вспомнить, сколько же атак мы отбили в ту осень 42-го, и не смог. Три-четыре в сутки бывало, а то и больше. Они выпьют и вперед. Утро, вечер, полночь – им без разбору.

А иногда в психическую вставали, в полный рост, с автоматами наперевес, со связками гранат. Ох, как страх наводили! Их косишь-косишь, а за ними новые цепи идут. Если слабонервный, дрогнешь и побежишь. Дух воинский должен быть тверд, тогда будет победа. А слабаков всегда побивают. Сами мы в атаку не ходили. Наша задача была другая –  стоять насмерть, не пропускать врага. "За Волгой для вас земли нет” – такой клич-приказ командования знали все защитники Сталинграда.

За водой ползали только ночью. Тихо-тихо, по-пластунски. Иной раз чуть голову приподнимешь – тут же пуля свистит, за тобой всегда есть вражий надзор. Хуже того, немцы навешивали мощные фонари, светло было как днем. Иногда только каску с водой донесешь, да по пути расплещешь половину, а снайпер – р-раз, и пробьет ее у тебя под носом. Струйкой все и вытечет. Опять ползешь…

Ели что придется. В подвалах мельницы нашли мешки с мукой, а в ней полно каких-то мелких осколков, будто камешки от жерновов. Вот с водой эту штуку месили и лепешки делали. Сковородки не было, была просто железка. Положим ее на кирпичи, раскалим и на ней жарим. Ни соли, ни масла, ничего. А вода-то из Волги какая была? К берегу и обломки барж прибивало, и кровища тут, и чьи-то башмаки, и обрывок шинели, и мазут. Котелок кой-как принесешь, а в нем не знаешь, чего больше: воды или грязи. Пили и никакой инфекции не знали.

Однажды, помню, лошадь была убита. Я пристроился за ней с пулеметом. И потом, когда атаку отбили, мы вмиг эту конину растерзали. Голодные были постоянно... К концу своего первого месяца мы перестали узнавать друг друга. Худые, как скелеты, черные от копоти, грязные, щетиной обросли, обмундирование истрепалось. И все стали на одно лицо: страшные, вытянутые, сами на себя не похожи. Но ведь выстояли, удержали фронт!

…Молодые меня часто спрашивают: страшно ли на войне? Я как-то раз с одним товарищем тоже разговор имел на эту тему. Он сказал мне тогда: "Ничего уже не боюсь, устал только”. В горячке боя я тоже ничего не боялся. Там становишься как машина: бить, стрелять, мгновенно оценивать обстановку, любой ценой выполнять приказ. Но когда ночью наступает тишина, да темень непроглядная, а ты лежишь где-нибудь в углу один, и такая жуть забирает, аж за воротник ползет. Вот в такие моменты был страх. Одиночество, ночь, неизвестность — все это сильно давило на нервы.

В Сталинграде я воевал полтора месяца: весь сентябрь, а в середине октября меня ранило. Как сейчас помню тот день. Поели мы утром клеклых лепешек, и я говорю своему второму номеру: "Иди отдохни, а я тут пока посмотрю”. Немцы как раз в это время всегда и лезли. Метров двадцать от мельницы пробежал, залег, приготовился. И слышу: миномет по Волге шпарит. Думаю, встать надо, назад перебежать, как бы хуже не было. И только поднялся, а он ка-ак даст! Я упал, как подкошенный, а сзади выше коленки клок мяса выдрало. Лежал, пока не подползли двое наших и под руки уволокли меня в подвал.

Дело было в десять утра, и до самого вечера я валялся там на полу, только что перевязку сделали. Никаких лекарств не было. Лежи, терпи, вот и весь сказ. Выживешь – твое счастье. Нет – на нет и суда нет. На войне люди тысячами гибли. Только вечером

18 октября ребята положили меня на палатку, волоком потащили на переправу и погрузили на баржу. Метров сто не дотянули до берега, и с Мамаева кургана начался обстрел. От одного взрыва баржа накренилась и стала черпать ледяную воду. Мы кубарем покатились в реку. Кто мог, плыл. Кто не мог, исходил смертным криком и шел ко дну.

А мне снова выпало остаться в живых. Неподалеку в лесочке наши танкисты стояли в резерве и кинулись нам на выручку. Полуживых вылавливали из воды, грузили на полуторку, закидывали соломой и везли в госпиталь. …Это был еще только октябрь 1942 года. Впереди лежали долгие версты войны, кровь, и пот, и нестерпимые муки. Теперь сам с содроганием вспоминаю: неужели это наша жизнь? Как прошли? Как смогли выдержать?!»

Рассказ записала Н.Петрова




Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.


 

 

 

 

 

 

© 2005-2015 "Дух христианина" газета |