Слово «культура» происходит от слова «культ», которое, в свою очередь, является синонимом слова «религия». Культура никогда не существовала сама по себе, вне связи с каким-либо религиозным культом. Первые художественные произведения были предназначены для украшения культовых сооружений. И они таким образом, т.е. художественным языком, проповедовали религиозное учение.
Только в средние века культура начинает отделяться от культа. Но и так называемое светское искусство вовсе не безрелигиозно. Оно воспевает низменные человеческие страсти, которые обожествляли язычники, и потому пропитано демоническими началами.
Западная культура средних веков, основанная на католицизме, несет на себе отпечаток этой ереси. В так называемую эпоху Возрождения латинские художники, музыканты, писатели, философы и поэты возродили языческое антихристианство. Они, как древние греки и римляне, вновь посвятили свою лиру прославлению античных языческих божеств, а точнее, человеческих страстей, которые им были ближе и понятнее, нежели христианская аскетика. И такое «ересеязычество» даже опаснее, чем древнее идолопоклонство, поскольку оно таится под маской веры в Истинного Бога.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Языческое чувство и вкус папистов выказываются с особенною яркостию в применении искусств к предметам религии, в живописных и изваянных изображениях святых, в их церковном пении и музыке, в их религиозной поэзии. Все школы их носят на себе отпечаток греховных страстей, особливо сладострастия; там нет ни чувства целомудрия и благопристойности, ни чувства простоты, ни чувства чистоты и духовности. Таковы их церковная музыка и пение.
Их поэт, описывая освобождение Иерусалима и Гроба Господня, не останавливается призывать Музу; он воспевает Сион вместе с Геликоном, от Музы переходит к Архангелу Гавриилу. <…> итальянские картины не могут быть святыми иконами. <…> она <такая икона> – западный струп на православном храме. С кого итальянские живописцы писали изображения святейших жен? Со своих любовниц.
Знаменитые Мадонны Рафаэля выражают самое утонченное сладострастие. Известно, что Рафаэль был развратнейший человек, желал выразить идеал, который действовал бы на него наиболее сильно, и нередко кидал кисть, чтоб кинуться в объятия предстоявшей ему натурщицы.
Другие живописцы, которых талант был грубее, нежели талант Рафаэля, выражали сладострастие на своих мнимых иконах гораздо ярче; иные выразили уже не одно сладострастие, но и безстыдство, неблагопристойность. Иконы некоторых святых мужей списаны с женщин, как, например, знаменитое изображение Иоанна Богослова, написанное Доминикенем. Иконы некоторых мучеников итальянские любострастные живописцы написали со своих товарищей разврата, после ночи или ночей, проведенных ими безпорядочно, когда это поведение напечатлелось на изнуренных их лицах. Все движения, все позы, все физиономии на итальянских картинах или вообще на картинах, написанных западными еретиками и изображающих священные предметы, – чувственны, страстны, притворны, театральны; ничего в них нет святого, духовного; так и видно, что живописцы были люди вполне плотские, не имевшие ни малейшего понятия о состоянии духовном, никакого сочувствия к нему и потому не имевшие никакой возможности изобразить человека духовного живописью. Не имея понятия о том, какое положение принимают черты лица углубленного в свою молитву святого мужа, какое положение принимают его глаза, его уста, его руки, все тело его, они сочиняют в невежественном воображении своем произвольную, невежественную мечту, сообразно этой мечте устанавливают натурщика или натурщицу, и отличная кисть изображает на полотне совершенную нелепость, так, как красноречивейший оратор по необходимости должен был бы произнести самую безтолковую речь, если б заставили его говорить о предмете, вовсе неизвестном ему».
Однако некоторые люди находят в латинской еретической культуре великую ценность. Среди них – глава Отдела внешних церковных связей (ОВЦС) архиепископ Иларион (Алфеев). По информации службы коммуникации ОВЦС, 17 сентября 2009 года, во время своего визита в Рим, он встретился с председателем папского совета по культуре кардиналом Джанфранко Равази. В ходе состоявшейся дружественной беседы архиепископ и кардинал обсудили практические аспекты целого ряда намеченных совместных проектов Московского Патриархата и римско-католической лжецеркви в области культуры.
Экуменисты потирают руки от удовольствия. Ведь если просто вести с католиками «богословский» диалог, обвинений в ереси не избежать. А тут и диалог продолжается, и проповедь ереси художественным языком идет, и в то же время никто не может обвинить отступников от веры в нарушении православной догматики.
Между тем, действие еретической культуры мало отличается от действия еретической проповеди словом. Не секрет, что многие деятели экуменизма начали свой путь к ереси с увлечения католической музыкой. Так под видом культурного православно-католического диалога продолжает крепнуть и развиваться в России погибельная ересь экуменизма.
Александр Монахов
Как следует говорить об еретиках?
Здравствуйте, редакция газеты «Дух христианина»! Я являюсь вашей подписчицей и всегда с интересом читаю ваше издание. Оно мне нравится, и я в общем со всем согласна, что вы пишите. Но одно мне не нравится: иногда кажется, что авторы статей используют очень резкие выражения по отношению к иноверцам, еретикам и раскольникам, ругают их. Может быть, не следует так писать? На мой взгляд, это как-то невежливо.
Елизавета,
Рязанская обл.
В качестве ответа нашей читательнице мы решили опубликовать письмо свт. Феофана Затворника.
Пишете: «Пришлось мне быть свидетельницей разговора о письмах в Санкт-Петербург по поводу тамошних еретичеств (это серия писем свт. Феофана, в которых он обличал еретиков-пашковцев. – Примеч. ред.); нашли в них одну вину – бранчивость: крикуны, ротозеи, мыльнопузырники, и еще какие-то».
Вы же сами как смотрите на эти слова? Напрасно не написали этого. Приходится заключить, что и Вы с ними согласны, только, может быть, извиняете как-нибудь эту бранчивость. Извольте же удостовериться, что это совсем не бранчивые слова, а характеристика пашковщины.
Если слова, коими по необходимости пришлось выразить эту характеристику, некрасивы, вина в этом падает не на писавшего, а на инакоучащих, что выдумали такое учение, которое и назвать нельзя добрым словом.
Говорить, что в письмах брань, начали сами пашковцы, другие поверили и твердят, не читавши. Бранчивых-то слов во всех письмах только и есть, что вы прописали. Есть ли толк твердить, что в письмах одна брань?! Притом каждое слово присказано после объяснения какой-либо стороны их учения.
Что они крикуны, сказано после объяснения, что они выкрикивают один стишок и что с криком этим мычутся по Санкт-Петербургу. Что они ротозеи, сказано после объяснения, что, отвергая богоучрежденные Таинства, они чают получать благодать, лишь рот разинув. Что они мыльнопузырники, сказано после объяснения, что все их учение красно на вид, пусто и нисколько не прочно, как и мыльный пузырь красен, но пуст и непрочен. Названы они еще лежебоками. Это потому, что по-ихнему ничего не нужно, кроме веры. Верь только, и все уж необходимое ко спасению в сем самом акте веры имеешь. Вот как есть. Если не хотят слыть под такими титлами, пусть бросят это пустое и пагубное учение.
Да хоть бы и бранчивыми признать такие слова, – пашковцы стоят еще и не такой брани. И нам нечего щадить их. У нас в моду вошло нежно обходиться со всеми лжеучителями и их ложью.
Следует ли так? Посмотрите, как величали инакоучащих св. Апостолы и Сам Господь: растленные умом, гордые (см.: 1 Тим, 6, 4), всегда учащиеся, и никогда в разум истины прийти не могущие (см.: 2 Тим. 3, 7), суесловцы, умом прельщенные (см.: Тит. 1, 10), злые звери, мерзкие (см.: Тит. 1, 12 и 16), облака безводные, носимые ветром, осенние деревья, звезды блуждающие (см.: Иуд. 12–13), вожди слепые, гробы повапленные, снаружи красивые, а внутри полные костей смрадных, злодеи, порождения ехиднины (см.: Мф. 23, 23–27).
А их инакоучения вот как именовали: суесловия, бабьи басни (см.: 1 Тим. 1, 6; 4, 7); скверные тщегласия (см.: 2 Тим. 2, 16), сеть диавольская, беседы злые (см.: 2 Тим. 2, 26; 1 Тим. 6, 4); поражающие, как рак (см.: Тим. 2,17). Уловляют они преумножением льстивых словес (см.: 2 Петр. 2, 3). Которые увлекаются ими, увлекаются потому, что по своим похотям избирают себе учителей, чешеми слухом (см.: 2 Тим. 4, 3).
Относиться же к ним учат так: кто не приносит правого учения, того и в дом не принимать и радоваться ему не глаголати (не здороваться с ним) (см.: 2 Ин. 1, 10); а когда заговорят они о своем суесловии, заграждать им уста (см.: Тит. 1, 11). Кто право веровал и потом отпал, с такими ниже ясти (хлеба-соли не водить) (см.: 1 Кор. 5, 11).
Вот как надо говорить о еретиках и к еретикам и вот как следует к ним относиться. А у нас только потворствуют им. Если б оглашали их всюду, как следует, и они были бы посмирнее, а другим неохотно б было слушать таких заразителей.
Письмо 77. // Свт. Феофан Затворник.
Как должно обходиться со всеми лжеучителями
и их ложью. Письма к разным лицам о разных
предметах веры и жизни. М., 2007.
